Нація телевізора, або криза популізму (рос)

0
222

Телевизионные кадры, иллюстрирующие испуг и протесты жителей городка Новые Санжары, которые обеспокоены прибытием в местный санаторий эвакуированных из пораженного коронавирусом Китая, фрустрировали часть украинского общества. В день, который воспринимается в Украине как дата памяти и солидарности (именно 20 февраля шесть лет назад от выстрелов силовиков Януковича в центре Киева погибли десятки участников протеста), украинцы столкнулись с недовольством соотечественников, которые не хотели принимать эвакуированных и готовы были перекрывать дороги. Причём в разных краях страны: сначала во Львовской и Тернопольской областях, когда появились слухи о размещении эвакуированных в этих регионах, а затем и на Полтавщине, когда место размещения было окончательно определено.

Но меня удивляет не реакция обеспокоенных происходящим граждан. Меня удивляет изумление политиков, журналистов, общественных деятелей, в очередной раз продемонстрировавших, какая дистанция отделяет их от народа, о чудесных качествах которого они не устают напоминать, когда находятся в хорошем настроении или когда приближаются очередные выборы.

Собственно, о выборах. То, что произошло в Новых Санжарах, – естественное продолжение триумфального успеха Владимира Зеленского. Украинцы – первая нация, которая на честных демократических выборах избрала президентом телевизионный персонаж, практически ожившего Микки-Мауса. Человека, о котором не знали практически ничего, от которого слышали только написанные другими тексты реприз, который за все время предвыборной кампании практически не появлялся на публике и даже на дебатах на стадионе зачитывал сопернику вопросы из интернета. Зеленский, помнится, во время этого выступления назвал себя “приговором Порошенко”, не понимая, что на самом деле подписывает приговор своему собственному правлению. Он выступал от имени “нации телевизора”. И вот теперь эта нация телевизора ополчилась против его власти.

Высокий рейтинг доверия Зеленского оказался его собственным рейтингом, рейтингом любви к телевизионному персонажу, а не к руководителю страны

У людей, которые вышли на митинги в Новых Санжарах, есть для этого причины. Несколько недель телевизор рассказывает им о новом опасном заболевании, о том, что причины и возможности заражения до сих пор до конца не выяснены, что лекарство не найдено, что страны, которые эвакуируют своих граждан из Китая, стараются помещать их на время карантина в изолированных помещениях, что пик эпидемии не пройден, что в Украине нет тестов для выявления заболевания… Кто не взволнуется в таком случае? Возможно, только тот, кто доверяет собственному государству.

Но никакого доверия к государству в Украине (как, собственно, и в других бывших советских республиках) не было отродясь. И не появилось. Высокий рейтинг доверия Зеленского оказался его собственным рейтингом, рейтингом любви к телевизионному персонажу, а не к руководителю страны. Государству украинцы по-прежнему не верят, от него ожидают худшего. И практически не сомневаются: место, куда привезут эвакуированных, станет украинским Уханем. Для того чтобы развеять страхи, чиновники должны были бы работать с гражданами: заранее выбрать место, где разместят эвакуированных, продемонстрировать его изолированность и защищенность, разъяснить, что люди, которых привозят из Китая, ничем не больны, что их эвакуируют ради их же собственной безопасности.

Вместо этого мы стали свидетелями нелепой спецоперации с кружащимся над страной самолетом и отрядами Национальной гвардии, прорывающими кордоны протестующих. Спецоперации, главной фигурой в которой оказалась не министр здравоохранения, а доставшийся Зеленскому в наследство от Майдана министр внутренних дел, вынужденный успокаивать соотечественников. Какая чудовищная нелепость! До этой спецоперации было не менее нелепое выступление самого президента, который пригрозил разместить эвакуированных в резиденциях своих политических оппонентов в престижном местечке Конче-Заспа под Киевом. И что должен был подумать телезритель из Новых Санжар, глядя эту репризу с участием своего любимого героя? Должен ли он был решить, что эвакуированные не представляют опасности, если сам президент готов использовать их как “биологическое оружие”? Почему он должен был обрадоваться, узнав, что это “оружие” везут не к богачам в Конча-Заспу, а в его собственный маленький дом – дом, где никогда не выключают телевизор, когда показывают “95 квартал”? Чем он провинился?

Эта история – не про коронавирус и даже не про доверие к государству. Она про то, что популизм хорош, когда политик куражится на стадионе. Но столкновение с любым настоящим кризисом мгновенно обнажает слабость, неэффективность и бесперспективность любой популистской власти, даже пришедшей прямо из телевизора.

Віталій Портников